Вервольф — партизаны Третьего рейха

В современной художественной литературе и, особенно, в кинофильмах часто упоминается о «вервольфах» — «волках-оборотнях», так называемых партизанах нацистской Германии, которые совершали диверсионные и прочие злодейские действия в тылу Красной армии и союзников. Рисуется прямо такая могущественная, хорошо законспирированная и суперэффективная тайная организация, которой могут позавидовать советские и югославские партизаны, участники Движения сопротивления, антикоммунистические национальные подполья, типа бандеровской УПА, поляки из Армии Крайова и прибалтийские «лесные  братья». И вынашивали эти самые гитлеровские «вервольфы» жуткие планы и террористические акции, но бравые и умные советские контрразведчики всех разоблачили и повязали. Вот только существовали ли на самом деле эти самые германские «народные мстители»? И были ли в реальности их действия эффективны и масштабны? Нанесли ли вервольфы какой-либо вред?

Осенью 1944 года, когда даже до самых тупых в нацистской верхушке дошло, что крах Третьего рейха не за горами, идея «народной партизанской войны» начала витать в воздухе. Наглядный пример был перед глазами – по Украине бродила партизанская армия Ковпака, в России существовали целые партизанские районы, в Югославии партизанская армия Тито успешно воевала не только с эсэсовцами и различной коллаборационистской сволочью, типа местных усташей, казаков из «Донского стана» и прочими туркестанскими и кавказскими легионерами, но и с регулярными дивизиями вермахта.

А что творили белорусские партизаны!? Только в ночь перед операцией «Багратион» они установили на дорогах и мостах 10.5 тысяч взрывных устройств. Две трети из них немцы не смогли найти и обезвредить. Затем партизаны «оседлали» оставшиеся коммуникации и погрузили их в фееричного размаха бардак и хаос. Без серьёзного вооружённого конвоя перевозка чего бы то ни было по белорусским дорогам, превращалась в прекрасные подарки советским партизанам.

Немцы, конечно, ненавидели и боялись партизан, но такие действия вызывали у них неподдельную зависть. И в головах эсэсовских бонз  возникли заманчивые картины того, как такие же отряды, но со свастиками и с именем фюрера на устах, начнут буянить и хулиганить в советских и американских тылах. В сентябре 1944 года обергруппенфюрер Рихард Гильдебрандт, опытный каратель и знаток контрпартизанской войны, подал в руководство СС записку о необходимости создания эсэсовских отрядов для действий за линией фронта.

Гиммлер и Прютцман

Рейхсфюреру Гиммлеру, трусоватому и суеверному, идея народной борьбы  понравилась, и он поручил сформировать немецкие партизанские отряды  обергруппенфюреру Прютцману. Сей не менее опытный каратель был беспощаден к врагам рейха, верен Гиммлеру, но несколько туповат и очень самонадеян. Он немедленно объявил, что под его чутким руководством «вервольфы» приведут рейх к победе.

Почему «вервольфы»? После опуса Гитлера «Майн кампф» вторым по популярности чтивом в Германии был роман Германа Лёнса «Вервольф», в котором рассказывалось про немецких крестьян Люнебургской пустоши, которые отбивались от рейдеров-мародёров в годы Тридцатилетней войны. Само собой, название партизан XVII века «прилипло» к  «наци-партизанам» Третьего рейха.

Идея была, поддержка со стороны Гиммлера была, но вот популярности она не получила. Вообще сам замысел народной партизанской войны, глубоко противоречит менталитету немецкой нации. Несколько веков немецких обывателей приучали к мысли, что их главная задача – трудолюбиво «арбайтен» и исправно платить налоги. А война – это дело прусских офицеров и армии. Но тут им говорят, что нужно взять в руки карабины и фауспатроны и идти в партизаны! Инициативно воевать самим, без приказов «геров офицеров» и начальства.

Да и обычным немецким солдатам идея партизанской борьбы была глубоко чужда. Прусская муштра вбила в головы строгую дисциплину и подчинение командирам. Отличные бойцы в обычной боевой обстановке, без руководства они терялись и не проявляли инициативу. А партизан без инициативы – это мертвый партизан. Поэтому если наши бойцы, оказавшись во вражеском тылу, организовывались в партизанские отряды, то немцы упорно выходили из окружения.

В  вермахте, сидящем на прусских традициях дисциплины, воинской иерархии и  безукоснительном соблюдении приказов, к партизанщине отнеслись открыто враждебно.  Впрочем, даже эсэсовские «романтики» не могли пересилить в себе прусской традиции. Первоначально подразумевалось, что «вервольфы» должны были быть не партизанами, а дешёвыми эрзац-коммандос для диверсионной войны по строгим приказам командования.

С неприкрытым бешенством к идее отнёсся министр вооружений Шпеер, который считал выделение тающих ресурсов на этот бардак вопиющим бредом. Ему даже пришлось обзавестись вооружённой охраной от «вервольфов», жаждущих его крови. Гауляйтеры промышленных районов, в которых немецкие рабочие уходили с заводов на пятинедельное обучение, тоже не изъявляли особой радости. Гауляйтер Дюссельдорфа раздал рабочим рурских заводов и шахт пулемёты, чтобы они отбивались от «вервольфов» – те жаждали уничтожать промышленные объекты, дабы не достались американцам. Дело дошло до уличных боёв отрядов пролетариев и менеджеров против ушибленных нацистов.

И не надо представлять государственный аппарат Третьего рейха как некий отлаженный и безупречно работающий механизм. Гадюшник там был ещё тот. Вспомните «Семнадцать мгновений весны» – бесчисленные ведомства и подведомства отчаянно дрались между собой за влияние и ресурсы и устраивали соревнования по распилу и играм в «подставь конкурента перед фюрером». Гиммлер, обожавший всё народное и романтичное, подмял проект «Вервольф» под себя и не подпускал никого к нему, что вызвало недовольство и в вермахте, и в вафен СС, и в гестапо, и в прочих ведомствах. Не переваривал идею и главный мастер диверсионной войны Отто Скорцени. По приказу рейхсфюрера он помогал проекту откровенно через силу и сквозь зубы, нередко доходя до откровенного саботажа. Сам он работал с высокопрофессиональными «коммандос», и идея расходования средств на едва подготовленных ополченцев в тылу врага представлялась ему сумасбродством и дурью.

 

Проект откровенно буксовал. Кроме малолеток из Гитлерюгенда и истеричных девиц с промытыми геббельсовской пропагандой мозгами, желающих вступить в «Вервольф» не было. К тому же, глава немецких партизан, истинный ариец Прютцман, оказался подвержен славянской болезни – запоям. Пьяным бродил по коридорам РСХА, проклинал саботажников и орал, что отдаст жизнь за фюрера и рейхсфюрера.

Всё изменилось с началом 45-го, когда наши и союзные войска подошли к Германии. В лихорадочном темпе проект «Вервольф» начали проводить в жизнь. Стали строить секретные схроны, закладывать базы с оружием, пятинедельное обучение сократили до пяти дней. В партизаны загоняли обманом и зачастую насильно. Геббельс вещал о том что «немецкие народные мстители» спасут Германию. Прямо «на бегу» «вервольфов» начали переориентировать на некое подобие настоящей партизанской войны. Теперь уже расцвели идеи о вовлечении местных жителей и опоре на мирное население, о привлечении «окруженцев», о широкой автономности и «идеологической борьбе» от расклеивания листовок до убийств «предателей германской расы». Для обучения «вервольфов» на основе советских пособий для партизан напечатали брошюрки.

Так как в рядах «Вервольфа» было много молодежи, то привлекли к проекту фюрера «Гитлерюгенда» Артура Аксмана. Тот внес дельное предложение: ни одна террористическая и подпольная организация не может эффективно действовать без серьезного финансирования. Аксман предложил выделить 10 миллионов рейхсмарок Вилли Хайдеманну, экономическому советнику Гитлерюгенда. Тот должен был с приходом союзников открыть легальный бизнес и под его прикрытием финансировать деятельность «Вервольфа».

За основу партизанской тактики взяли опыт польской Армии Крайова, украинских бандеровцев и белорусских партизан. Сеть «вервольфов» должна была состоять из ячеек по пять человек и использовать обширную систему схронов – убежищ и складов с оружием и взрывчаткой. Правда, из-за тотального саботажа проекта, схронов успели сделать мало, а в суматохе конца войны многие склады попросту остались неизвестными для самих же «вервольфов».

К тому времени Гиммлер разочаровался в проекте – мирным обывателям война надоела хуже редьки, никто прятаться в схронах не хотел, общая численность «вервольфов», несмотря на угрозы и насилие, не превышала шести тысяч – никак не дубина народной войны.

Рекламный плакат вервольфа

Но зато их эффективно использовали в пропагандистских целях, как пример воодушевления для германской нации. О «вервольвах» вещали по радио, писали в газетах, сами они тоже выпускали устрашающе пропагандистские листовки и отмечались лозунгами на стенах, типа «Превратим день в ночь, а ночь – в день! Бей врага, где бы ты его ни встретил! Будь хитрым! Воруй у врага оружие, боеприпасы и продовольствие! Немецкие женщины, помогайте борьбе „Вервольфа“, где это только возможно!». Это конечно очень хорошо в смысле агитационной истерии, но… «Тайная и секретная» террористическая организация изначально афишировала и раскрывала себя перед противником. Для партизанской войны – дурь несусветная.

Использовали «вервольф» и в карательно-устрашающих целях. Причем чаще не во вражеском тылу, а в своем собственном. Ополченцы-диверсанты запугивали население, а то и казнили всех сомневающихся в победе. Больше всего от действий «вервольфа» пострадали сами немцы. Партизаны, еще до прихода противника, взрывали промышленные предприятия, громили музеи, «чтобы ничего не досталось врагу». 28 марта был казнён бургомистр городка Мешеде в Северном Рейне, 8 апреля был расстрелян мэр городка Бланкенхайн в Тюрингии, пытавшийся поднять белый флаг перед американцами. 10 апреля в посёлке Бреттхайм (Вюртемберг) повесили троих мужчин – мэра, учителя и фермера, пытавшихся убедить членов Гитлерюгенда сложить оружие (спустя неделю деревня была разрушена в ходе штурма). 28 апреля в городке Пенцберг, южнее Мюнхена, вервольфовцы казнили 16 человек (включая беременную женщину) за попытку капитулировать.

А когда пришла пора воевать, то «вервольфы» партизанско-диверсионными подвигами особо не отличились. В основном их использовали как обычный фольксштурм (ополчение) для обороны городов.

Было, правда, несколько акций, проведенных в тылу противника. Самая известная– убийство Франца Оппенхофа, назначенного американцами бургомистром города Ахен.  Градоначальник, который собирался строить «новую, праведную и справедливую Родину для всех», был объявлен Гиммлером государственным преступником. 25 марта по приказу рейхсфюрера Оппенхоф был в упор расстрелян членами команды «Вервольф». Это событие резко сократило число немецких чиновников, желающих сотрудничать с оккупационными властями.

Еще один успешный и масштабный террористический акт – на Западном фронте разбавили вино на складах метиловым спиртом.  В результате 188 американских солдат, польстившихся на трофейную выпивку, слегли с разными степенями отравления. Кто-то даже скончался. Говорят, что с такими же проблемами столкнулись и бойцы Красной Армии, но документальных фактов нет.

Слишком большая статья получается. Поэтому разделил ее на две части. Итак, продолжение следует…

Посетители — 459.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *