Кровавая река Халхин-Гол

Мы уже рассказывали о причинах конфликта на реке Халхин-Гол. С одной стороны Япония, с другой Монголия и всячески ее поддерживающий Советский Союз. Считается, что конфликт начался 11 мая 1939 года,  когда отряд японской, точнее маньчжурской,  кавалерии (до 300 человек с несколькими пулемётами) продвинулся на 15 км вглубь территории МНР и атаковал монгольскую пограничную заставу. Через несколько дней отряд всадников-баргутов при поддержке пяти самолетов атаковал другую заставу и занял господствующую высоту Дунгур-Обо. Стали ее укреплять, перебросили туда две роты японских пехотинцев, один танк и десяток бронемашин. Монголы уже не могли справится с такими силами, и в дело пришлось вмешаться советским войскам 57-го отдельного корпуса, расположенного в Монголии. 22 мая советские войска перешли Халхин-Гол и отбросили японцев к границе. Боевые действия велись лишь в треугольнике от восточной монголо-маньчжурской границе до реки Халхин-Гол, на спорной территории. Опасаясь спровоцировать полномасштабную войну, японцы не переходили на западный берег Халхин-Гола, а монгольские и советские войска не заходили в Маньчжурию. Своего рода борьба сумо – противники старались вытолкнуть друг друга за черту.

В воздухе дела обстояли хуже. Авиационные бои начались 22 мая, и сразу выявили превосходство японских ВВС. К 25 мая советские летчики потеряли 20 машин (из них 15 истребителей), сбив лишь один самолет противника. Москва отреагировала мгновенно. Корпус получил приказ: ограничить применение авиации до особого распоряжения. Причины поражений в небе несколько. Во-первых превосходство новейших японских истребителей   Ki-27, которые советские лётчики вначале принимали за некие устаревшие модели. А между тем по своим параметрам они были гораздо лучше устаревших советских самолетов И-15 бис и старой модели истребителя И-16. Во вторых уровень летного мастерства у большинства японских пилотов был выше, чем у советских летчиков. Они прошли войну в  Китае, были опытными ассами, в то время как советские авиаторы в Монголии, первоначально были лишь необстрелянными новичками.  Кроме того, японцы обладали высокими морально-волевыми качествами, что признавали и их советские противники. Японские пилоты демонстрировали не только высокое летное мастерство, но и отличную стрелковую подготовку. Японские летчики вели прицельный огонь при любых положениях самолёта в воздухе, в том числе и в перевёрнутом положении. В советских летных училищах возможность таких «трюков» даже не рассматривалась.

Неудачи в небе вызвали гнев Сталина и были приняты радикальные меры. 29 мая в Монголию вылетела группа из 42 летчиков-истребителей во главе с Яковом Смушкевичем. Все они  уже успели повоевать в Испании и Китае, 17 человек были Героями Советского Союза. Прибытие опытных асов помогло стабилизировать ситуацию.  Они приступили к обучению пилотов, реорганизовали и укрепили систему воздушного наблюдения, оповещения и связи. Для обеспечения господства в воздухе также  были переброшены новые советские модернизированные истребители И-16 и «Чайка», на которых впервые в мире были установлены боевые неуправляемые ракеты «воздух-воздух», позднее использованные для создания систем залпового огня.

Одновременно из Москвы вылетела группа проверяющих во главе с никому неизвестным комдивом Георгием Жуковым. Все дело в том, что Сталина не удовлетворяли и пассивные и плохо организованные  наземные действия 57-корпуса. Его командир, комбриг Фекленко действовал нерешительно, с оглядкой на командование Дальневосточного фронта, не проявлял ни самостоятельности, ни агрессивной наступательной инициативы. Добило Сталина  донесение в котором Фекленко писал, что удержание плацдарма на восточном берегу возможно лишь ценой больших потерь от японской авиации. Фактически, это было завуалированное предложение эвакуировать войска, уступив территорию японцам. Сталину такой «настрой на поражение» понравиться не мог.

Главного «знатока» по дальневосточным вопросам Василия Блюхера уже не было, но можно было направить в Монголию какого-нибудь маршала или командарма. Да хотя бы того же командующего Дальневосточным фронтом Г.М.Штерна. Но Сталин сознательно не хотел раздувать конфликт. Направишь в Монголию большие силы, под командованием славного и известного полководца и пограничный конфликт перерастет в  войну. На предложения Генштаба и Ворошилова он отвечал: «Вы хотите развязать большую войну в Монголии. Противник в ответ на ваши обходы бросит дополнительные силы. Очаг борьбы неминуемо расширится и примет затяжной характер, а мы будем втянуты в продолжительную войну». Поэтому он хотел  назначить командиром 57-го Особого корпуса малоизвестного генерала званием не больше комдива-комкора. И здесь маршал Тимошенко и  начальник оперативного отделения Генерального штаба  М. В. Захаров предлагают кандидатуру комдива Жукова. До этого Сталин знал его понаслышке. В 37-м когда чекисты накопали что-то на Жукова, тот написал сердитое письмо Сталину, в котором не попросил, а потребовал разобраться. Удивительно, но грубоватое и решительное требование комдива, понравилось вождю и преследования прекратились. Вот и сейчас Сталину понадобился именно такой храбрый и решительный полководец. Жукова отправили проверяющим, но подразумевалось, что в случае надобности он заменит нерешительного Фекленко.

Он и заменил. В тот же день 12 июня авиацию корпуса возглавил Яков Смушкевич, а начальником штаба стал прибывший вместе с Жуковым комбриг Михаил Богданов. Новое руководство энергично взялось за дело. В кратчайшие сроки были оборудованы аэродромы и посадочные площадки вблизи фронта. Интенсивность действий авиации резко возросла. К третьей декаде июня наши летчики достигли заметного перевеса в воздухе. За это время на Халхин-Гол перебросили два зенитно-артиллерийских дивизиона, одну танковую, три механизированные  бригады, мотострелковый полк и другие части. Штаб Жукова перебрался из далекого Тамцак-Булака в находящийся у линии фронта Хамар-Дабан. С прибытием новых частей изменилась и структура управления: 19 июня 57-й отдельный корпус преобразовали в 1-ю армейскую группу.

Японцы, несмотря на перевес в силах, этим действиям не мешали. Хотя провокацию самовольно развязало командование Квантунской армии,   министр иностранных дел Харито Арита как раз вел интенсивные переговоры с Англией и США и решил воспользоваться обстановкой. Выдал простую  антисоветскую формулу: «Поскольку императорская армия ведет тяжелую борьбу с большевизмом, не пора ли Британии признать японские завоевания в Китае, а Соединенным Штатам — восстановить денонсированный в январе торговый договор?». А те дали понять, что эти вопросы можно решить, если интенсивность борьбы Японии с Советским Союзом возрастет, и в ней удастся достичь весомых результатов.

Получив одобрение сверху, командование Квантунской армии стало обострять конфликт. Собрало крупную группировку, разработало весьма умный план, по которому планировалось окружить и уничтожить советские части на восточном берегу Халхин-Гола. Перед наземным наступлением японцы попытались вернуть себе господство в воздухе. Однако авиационное сражение 20-28 июня успеха им не принесло. На этот раз счет по сбитым в эти дни самолетам составил 90 к 38 в пользу советских асов. Господство в воздухе осталось за ними.

2 июля 1939 года японские  войска  атаковали плацдарм. Несмотря на потерю большинства танков, наступление было успешным. На следующий день ввели резервы и отбросив охранявшую берег монгольскую конницу, быстрым маршем двинулись на юг, к переправам намереваясь отрезать советские войска. Казалось поражение советских войск неизбежно. Но тут сказались те качества Жукова, которые выдвинули его в лучшие полководцы Второй мировой войны. Железная воля, неординарное агрессивное мышление, инициативность, умение действовать без оглядки на приказы начальства и на уставы, достижение своих целей несмотря на тяжелые потери. В данном случае большинство полководцев сосредоточило бы все силы и резервы на обороне переправ. Но Жуков поступил по другому.

Против наступающих японцев он бросил 11-я танковую бригаду — главную силу его ударной группировки. Затем в бой была брошена  7-я мотоброневая бригада и монгольский бронедивизион. Причем двинул их в бой, без поддержки пехоты и артиллерии, тем самым  игнорируя устав РККА и  прямой приказ начальника, командующего фронтовой читинской группой Георгия Штерна… Но ждать, пока подойдут пехота и артиллерия, было смерти подобно. И Жуков бросал в бой все силы, которые только мог наскрести.

Атакуемые с разных сторон японцы отступили к горе Баин-Цаган и попытались на ней закрепиться. Но Жуков не дал им зарыться в землю. К наступающим танкам и броневикам присоединились бойцы 24-го мотострелкового полка. Бомбардировщики нанесли удары с воздуха. Затем в бой пошли истребители. Пулеметным огнем они расстреливали пехоту в неглубоких окопах и прислугу артиллерийских орудий. К вечеру японское командование начало эвакуацию больше похожую на бегство.

Положение было исправлено. Но ценой больших потерь. Из 133 танков наши потеряли  в этом сражении 77 машин (почти 58%). По броневикам соотношение было еще хуже. Особый отдел сообщил в Москву, что «вредитель» Жуков преднамеренно бросил в бой танки без разведки и без пехотного сопровождения. Проверить донос поручили заместителю наркома обороны Григорию Кулику. Его прибытие на Халхин-Гол совпало с новым наступлением японцев. Увидев, с какой яростью они атакуют плацдарм, Кулик приказал эвакуировать войска. Комдив Жуков категорически отказался выполнять приказ маршала Советского Союза, о чем телеграфировал в Москву. Там Сталин поддержал его – Кулику объявили выговор и отозвали обратно.

К концу июля наступательный порыв японцев иссяк. В военном отношении они понесли поражение. Зато на дипломатическом поприще успехи были впечатляющими. На почве антисоветизма Великобритания признала Китай  «сферой японских интересов», а США восстановили торговые отношения с Токио.

Тем временем Жуков готовил решающий удар. Опять по своему неповторимому почерку. Он разделил войска на три группы. Центральная должна была сковать боями основные силы врага, лишив их маневра. Северной и Южной поручалось ударами на флангах по сходящимся направлениям замкнуть кольцо окружения. Чтобы сохранить тайну, передвижения войск производились только ночью. Поскольку на острие ударов планировали задействовать сотни танков и бронемашин, специальные звуковые установки регулярно имитировали шум работы двигателей. Противник привык к этому, и не обращал внимания на «подозрительные звуки». Советские связисты наполнили эфир сообщениями о строительстве оборонительных сооружений и подготовке войск к осенне-зимней кампании. Для наступления было сосредоточено  57 тысяч человек. 542 орудия и миномета, 498 танков, 346 бронемашин и 515 боевых самолетов. Противостоящая ей 6-я императорская армия имела в своем составе 75 тысяч человек, 500 орудий и минометов, 182 танка и 450 самолетов. Кстати японский командующий генерал-лейтенант Рюхэй Огису тоже готовил наступление 24 августа.

Но не успел.  В ночь на 19 августа советские  танковые и мотоброневые бригады переправились через реку и сосредоточились на боевых местах. 20 августа в 6-15 утра 153 бомбардировщика нанесли удары по японским позициям. Затем началась артподготовка из 200 орудий. Потом последовал второй воздушный налет,  в 9 часов утра советские танковые бригады пошли в атаку и вспороли оборону противника. Японцы никак не ожидали наступления и вначале растерялись. Но вскоре пришли в себя и оказали яростное сопротивление. А Жуков бросал в бой все резервы – вначале 9-ю мотоброневую бригаду, затем 212-ю авиадесантную. К 23 августа у него резервов не осталось и он бросил в бой две роты пограничников. Надо было бы, погнал бы в атаку штабных, поваров и интендантов. В этом был весь Жуков.  К счастью они  не понадобились. 26 августа Северная и Южная группы соединились у монгольской границы, замкнув кольцо вокруг 6-й армии. Началось ее дробление рассекающими ударами и уничтожение по частям. К утру 31 августа территория МНР была очищена от вражеских войск.

Это было уже не поражение, а полный разгром японской армии. За четыре месяца боев японско-маньчжурские войска потеряли убитыми и раненными более 61 тысячи человек. Советско-монгольская сторона — не менее 27 тысяч.

Победа СССР в конфликте на Халхин-Голе имела кардинальные и далеко идущие геополитические последствия. В Японии поражение привело к правительственному кризису и отставке кабинета Хиранумы Киитиро. Новое японское правительство уже 4 сентября заявило, что ни в какой форме не намерено вмешиваться в конфликт в Европе, а 15 сентября подписало с Советским Союзом соглашение о перемирии,  приведшее 13 апреля 1941 года к заключению советско-японского пакта о нейтралитете. А главное: после зубодробительного удара на Халхин-Голе, в  традиционном политическом противостоянии японских армии и флота в 1939 году победила «морская партия», отстаивавшая идею экспансии в Юго-Восточной Азии и на острова Тихого океана. То есть японцы пересмотрели свою стратегию и военную промышленность от сухопутной на войну на море. То есть против США и Великобритании. Тем самым Советский Союз приобрел потенциального союзника – могучие Соединенные штаты.

Победа на Халхин-Голе стала одной из главных причин отказа от нападения Японии на СССР во время ВОВ. Гитлер требовал от Японии выполнения союзнических обязательств и вступления в войну. Но японское правительство, помня Халхин-Гол, приняло решение  вступить в войну,  только если падет Москва. Был, конечно, план войны, но он остался лишь на бумаге. Зато Советскому Союзу и Монголии пришлось в 1942 году отдать спорные территории на восточном берегу Халхин-Гола. Те самые, из-за которых и разгорелся весь сыр-бор в 39-м. Ну что же приходилось и чем-то жертвовать. Окончательно они отошли к Монголии лишь после блистательной Маньчжурской операции 1945 года. Но это уже другая история…

 

 

 

 

Посетители — 217.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *