1960 год. Черная оспа в Москве.

В середине ХХ века казалось, что страшную болезнь, оспу, неотступно тысячелетиями сопровождавшую человечество, победили. Во всяком случае, в развитых странах. В Советской России еще в апреле 1919 года был выпущен декрет об обязательном оспопрививании. В 1924 году был издан закон о всеобщей вакцинации и ревакцинации. В результате жестких и всеобщих мер заболевание пошло на спад. Если в 1919 году было зарегистрировано 186 000 больных натуральной оспой, то в 1925 году – 25 000, в 1929 году – 6094, в 1935 году  – 3177. К 1936 году натуральная оспа в СССР была ликвидирована.

Но болезнь не спешила сдавать позиции. Она коварно затаилась, чтобы нанести внезапный удар. В 1959 году известный советский художник-плакатист Алексей Кокорекин посетил Индию. Кроме посещений экзотических достопримечательностей довелось ему побывать и на обряде сожжения умершего брамина. Ну, какой художник откажется от посещения такого мероприятия?

Набравшись заморских впечатлений, художник в последней декаде декабря  вернулся в Москву. Причем на сутки раньше, чем планировал. И поехал не домой, а к любовнице, где и провел свободные сутки. За приятную ночь одарил любовницу презентами и сувенирами, привезенными из Индии. Наутро рванул домой к жене, которую также осыпал заморскими подарками. Но вечером почувствовал сильное недомогание, поднялась температура, начался сильный кашель, тело терзала боль. Утром отправился в поликлинику, где участковый терапевт поставил диагноз – грипп. Несмотря на выписанные лекарства, состояние художника ухудшалось – на теле появилась непонятная сыпь. Больного госпитализировали в инфекционную больницу имени Боткина. Там сыпь объяснили по-простому – аллергическая реакция на лекарства. Правда, молодая докторша, выяснив, что Кокорекин вернулся из Индии, предположила, что это черная оспа. Но маститый профессор отчитал молодую врачиху, объяснив, что в декабре все советские люди болеют лишь гриппом. Художника положили в общую палату с другими гриппозными пациентами. Через день, 23 декабря, его состояние вообще ухудшилось и медики, видя неизбежность смерти, разрешили родным посетить палату Кокорекина для прощания.

Вскрытие ничем не помогло медикам. Вызвали на помощь тогдашнего светилу советской медицины – академика Николая Краевского. Но и тот ничем не смог помочь. Предновогодняя суета также отвлекала медиков от работы – они, как все советские люди, были заняты новогодними хлопотами. Кокорекина спешно похоронили 31 декабря, из предосторожности кремировав тело. Однако через неделю, уже в январе 1960 года, у некоторых пациентов Боткинской больницы появились похожие симптомы – кашель, температура, сыпь. Снова вызвали Краевского.

Михаил Акимович Морозов

А у того как раз гостил его учитель – старенький питерский патологоанатом Морозов. Краевский захватил его для консультации. И правильно сделал. Морозов, едва взглянув в микроскоп, авторитетно заявил – натуральная черная оспа. Это был шок. Болезнь, которую вроде бы окончательно победили в 1936 году и благополучно забыли, вернулась. И объявилась не где-нибудь, а в столице огромного Советского Союза – многомиллионной Москве. В любой момент могла начаться массовая эпидемия. Под прицелом беспощадной болезни, уничтожавшей целые народы, оказалось всё население страны.

Тут же сообщили в соответствующие органы, а конкретно в КГБ. Реакция была незамедлительной – на авральный режим была переведена Академия наук, все медицинские учреждения, весь состав столичной милиции и КГБ. Задача была архисложной – в кратчайшие сроки выяснить все контакты Кокорекина и изолировать этих людей в карантин.

В группу риска угодили пассажиры рейса, на котором прилетел Кокорекин, экипаж, таможенники, все родные и близкие художника, включая любовницу с женой, медперсонал и все пациенты Боткинской больницы. А затем и все люди, с которыми они общались. И не только непосредственно общались, но и все те, кто находился поблизости.

Достаточно сказать, что среди зараженных оказался истопник больницы, который, ни с кем не общаясь, просто проходил по коридору. Мальчик, лежавший на втором этаже над палатой художника, заразился через вентиляционный канал. Мужчина из соседнего корпуса заразился от халата врача, который до этого осматривал Кокорекина. Регистраторша заразилась от телефонной трубки, позволив одному из медиков позвонить по служебному телефону домой. И таких людей за две недели могло набраться несколько тысяч. С каждым днем их количество увеличивалось в геометрической прогрессии. Всех их надо было изолировать. Такой грандиозной работы милиция, медики и чекисты никогда не проводили. Боткинская больница, в которой находилось 2500 пациентов и 5000 человек обслуживающего персонала, была моментально переведена на казарменное положение – из нее никого не выпускали, туда никого не впускали. Для того, чтобы обеспечить изолированных людей бельем, открыли резервные склады противоздушной обороны.

Выясняя все контакты Кокорекина, выявили своеобразную адскую лотерею. Заразилась подруга жены художника, отдыхавшая с ней в Сандуновских банях, а затем она заразила мужа и сына. Заболели страховой агент, заскочивший на минутку в квартиру к Кокорекина, жена товарища художника, которая забежала проведать его, а её муж после заразил нескольких товарищей по работе.

То, что творилось в те январские дни в Москве, сложно описать. Машины «Скорой помощи» мотались по всему городу, изолируя всех контактников. Но их количество было огромным. Участковый врач, первым принимавший Кокорекина, установил своеобразный рекорд – за две недели он контактировал со 137 людьми, приходившими к нему на прием. Преподаватель железнодорожного института успел принять зачеты у 120 студентов. Всех их разыскали и изолировали. Также поместили в карантин и всех однокурсников дочери художника. Контактников  или даже заподозренных разыскивали в самых невероятных местах. Снимали с поездов и самолетов и без долгих слов изолировали, изолировали, изолировали. Это было круче любого детектива и блокбастера. В ходе жестких и дотошных допросов мужчины и женщины вынуждены были называть имена любовников, невинные девушки сдавали ухажеров, алкоголики – собутыльников. Все места, в которых находились контактёры, подвергали серьезной дезинфекции.

Выяснилась и еще одна усложнившая работу подробность. Любовница и жена Кокорекина успели снести все подарки для перепродажи в комиссионный магазин. Надо было разыскать всех покупателей и опять же выяснить их контакты.

И хотя все эти розыски и мероприятия проводились в глубоком секрете, скрыть столь масштабные работы было невозможно. По Москве поползли слухи – в городе появилась страшная болезнь, которая косит людей сотнями. Естественно, появились паникеры и лжесвидетели, «видевшие собственными глазами» переполненные морги и тысячи похороненных в цинковых гробах.

Специалисты считали, что эпидемию сможет остановить только поголовная вакцинация всего населения Москвы! А это ни много, ни мало – 7 миллионов человек! Невероятно, но факт: в течение пяти дней вакцины от оспы были введены всем! Это был настоящий подвиг и суперчёткая работа медицинских и правоохранительных служб. Мобилизовали всех медиков – врачей, фельдшеров, студентов мединститутов и даже тех, кто просто был знаком с методом прививок. Было организованно 10 тысяч вакационных бригад. Ежедневно делали по 1,5 миллиона прививок. Вакцинацию делали всем – от младенцев до глубоких стариков, даже умирающим людям.

Вспышку оспы удалось погасить через месяц. Всего было обнаружено 46 человек, заболевших оспой – 19 заразилось от Кокорекина (7 родственников, 9 человек персонала и 3 пациента больницы). От них заразилось еще 23 человека, а от них успели подхватить вирус еще три. Из 46 человек трое умерли.

Но возникал вопрос: как в стране, победившей оспу, в которой каждый человек подвергался вакцинации, могла вспыхнуть эпидемия? Неминуемое следствие выявило, что всё население страны не может быть привито. У некоторых людей существуют противопоказания к вакцинации. А, главное, это человеческий фактор – небрежность, неаккуратность и неорганизованность. К вакцинации оспы в Союзе стали относиться формально. Тот же Кокорекин был привит от оспы за год до своей злополучной поездки в Индию. А перед поездкой, чтобы не терять время в очередях, попросту купил справку о вакцинации.

О вспышке оспы в Москве информация была строго засекречена. Но в 1967 году по инициативе вирусолога Сергея Жданова бесплатную вакцинацию стали делать во всем мире, не только в развитых, но и в отсталых развивающихся странах. Советский Союз выделил на это дело полтора миллиарда доз вакцины, США – около 500 миллионов. И ведь победили страшную болезнь – последний раз заболевание оспой наблюдали в 1977 году в Сомали. 26 октября 1978 года ВОЗ сделал официальное заявление: вирус оспы уничтожен в природе. Но еще несколько лет вакцинацию продолжали. В СССР прививки от оспы прекратили в 1982 году.

 

 

Посетители — 247.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *